Жили как-то в маленьком придонском городишке Павловск два соседа деда охотника – Иван и Митрофан. Жили лучше не бывает, душа в душу, как говорится. У обоих были гончие, вдвоем ходили на охоту в ближайшие поля. У Ивана крупный осанистый кобель с характером, а у Митрофана низкорослая метиска, ладная, и послушная.

Оба деда безумно любили своих собак и временами хвастались друг перед другом, у кого собака более чуткая, более настойчивая.

- «Мелкой же собаке тяжело работать на глубоком снегу! – размышлял Иван – она на первом же кругу выдохнется!»

- «Не прав ты, Иван, - вставлял Митроха, - моя более чутьистая, зайца хоть целые сутки будет гонять, пока не заморит. Да и вежливая она у меня, не то, что твой: если словит кого, так тут же и съест. А уж корма ему как на целую стаю надо».

- «Все-таки, как ни крути, а мой Гром упрямее. Если напал на след, будет гнать до выстрела. Сноровист он у меня, что по зайцу, что по кабану. Уж не то, что твоя, стеснительная. Коснись что, она у ног сидит.

И вот подобные разговоры бывали у соседей по вечерам, особенно в несезон, когда и ружья были убраны, и собаки на привязи сидели. Ну и Митрофан находил повод заглянуть к соседу то за куревом, то за солью.

Дедам всегда было приятно пообщаться не только на охотничьи темы, но и об урожае, политике, или еще о чем-то. И эти визиты стали уже настолько традиционными, что без них уже и засыпалось сложнее.

Вот только не нравилось Митрофану, что Иван своего Грома на цепи держал, протянутой от крыльца до самой калитки. Часто Гром, благодаря своей внешности и характеру, выполнял роль цепного пса, задерживая возле калитки случайных пьянчуг. При этом Гром мог их остановить и возле самой двери в дом. Длина цепи это вполне позволяла.

Поэтому Митрофан всегда советовал Ивану, что нельзя делать из гончей цепного пса, не ровен час беда случится. Иван же так всегда отвечал соседу:

- «Собака должна быть собакой. Чтоб с ней не только на охоту ходить, но и дом пусть охраняет. А то развелось всяких, только по дворам ходят».

Охотились однажды Иван с Митрофаном в Шиповом лесу. Долго и с азартом зайца гоняли. А он такой умный оказался, водил их по соснам и буеракам. Только под вечер собаки вывели его к Митрофану, и тот подранил его. Гром тут же го поймал и начал мять. Митрофан полез отбирать его у собаки и пару раз огрел Грома хворостиной. С того дня Гром на него очень обиделся сильно. Не было случая, чтоб он не огрызнулся на Митрофана, даже как-то попытался на охоте ему на спину прыгнуть, и даже перестал пускать к Ивану.

Однако привычка оказалась сильнее обиды Грома на соседа. Дед придумал способ, как пройти к Ивану в дом. Подходил и подглядывал в цель в калитке. Если Гром спал в будке, то Митрофану как раз хватало времени добежать до двери на веранду, и закрыть ее перед самой мордой пса.

Как-то раз ноябрьским вечером у Митрофана после просмотра передачи «Вести» закончилось курево. Он в этот раз решил одеть свои любимые ватные стеганые ползунки и галоши.

Подошел он к калитке по привычке и глянул в щель. Гром спал в своей будке. Значит можно идти. Митрофан собрался с силами и припустил в три прыжка к двери на веранду, посмеиваясь в душе над неповоротливым Громом. Гром его услышал и рванул вдогонку, гремя цепью. Митрофан дернул ручку двери, а она оказалась заперта. Иван вышел встречать племянника, приехавшего в гости к нему.

Что бы было, надень Митрофан не ватные, а обычные спортивные штаны? Пес рвал и метал вату из штанов, распустив их по шву. Но тут вовремя подоспели Иван с племянником и отогнали рычащего Грома от соседа, от души посмеявшись над Митрохой и его порванными штанами, которые он придерживал на бедрах.

Дружбу восстановили двумя килограммами ливерной колбасы, которую Митрофан скормил Грому.

Так деды по-прежнему стали вместе проводить вечера, но Гром не так часто уже выходил из будки, даже если во двор заходили чужие. Старость – не радость, и у собак она наступает быстрее, чем у людей, даже таких старых, как Митроха и Иван.